I would meet you. Would you meet me?
Ты теряешь связь с реальностью.
И вроде бы - все, в целом, не плохо и жизнь твоя не хуже других.

Ложь.
Только ты сам, теперь точно, только ты сам знаешь насколько невыносима твоя жизнь.
Что на тебя нашло, где было твое всевиденье когда это произошло? Как прилежный христианин, ты, спотыкаясь, сбегаешь с холма обратно к дороге, дальше от дома. Как прилежный христианин ты вопрошаешь "как же это произошло? Как же я не заметил? Как же я допустил? Как же так?", и, как прилежного христианина тебя съедает совесть.

Но что самое страшное - недолго. Стоит тебе отойти подальше от этого дома, сесть на электричку и уехать прочь - паника спадает. Приходит холодный расчет, анализ ситуации, своего поступка. Поиск ошибок, чтобы, видимо в следующий раз, такого не призошло. Совесть утихает, а христианином ты был только в мечтах матушки. Самое страшное - ты сидишь и думаешь, когда сможешь вернутся туда и изучить место происшествия, сделать записи. Самое страшное - тебе и дела нет до семьи которая вчера погибла. Ты позволил им умереть. И ты знал что так будет, чего уж тут скрывать. Потом ты ни за что это не признаешь, но ты сделал это специально. Жизнь, смерть, а велика ли разница?
И ты хочешь еще. Эта власть, оказавшееся в твоих руках, она одурманивает. Манит тебя. Ты хочешь играть со смертью. Управлять. Пользоваться ею. Стать ей лучшим другом. Тебе интересно как далеко ты можешь зайти.
А потом твои рассуждения пускаются дальше, ты оправдываешь все больше и больше своих поступков, ты хочешь все больше и больше. Все мрачнее и мрачнее становятся твои мысли.

Ты не можешь выносить собственного вида в зеркале. Остатки морали и нравственности которые в тебе есть мучают и терзают тебя. Ты омерзителен сам себе, ведь как никто другой знаешь на что способен и что уже сделал. Ты никогда не сможешь простить себя, равно как и не веришь, что сможешь избавиться от тьмы в своей душе. Тебе страшно, страшно до дрожи, до кошмарных снов и бессоных ночей, страшно так, что порой ты себе и нож не доверяшь взять пока рядом кто-то есть. Ведь нет ничего соблазнительнее, чем рассматривать у себя в голове вариант будующего с окровавленными руками.Тебе страшно, ведь ты знаешь сколько людей начинали с мысли "а как далеко я могу зайти" и где они кончили в итоге. Тебе страшно от того кем ты можешь стать. Но в тебе есть еще что-то хорошое, что-то что еще может бороться.

А порой и это хорошое притупляется. И ты просто сидишь, лениво размышляя сколько успеешь сделать прежде чем тебя поймают. Потом идея поими задевает твою гордость и ты продумываешь все так, чтобы стать неуловимым. Ты решаешь - закончить нужно самоубийством. Ведь в смерти нет ничего такого. В смерти вообще ничего нет. Это точно не будет проблемой - наложить на себя руки, всего-то надо определиться со способом...

И тебя снова переключает, и ты сидишь в вашей с братом старой комнате в обнимку с полупустой бутылкой водки, рыдая уже полчаса. Ты успел пожалеть себя, поненавидеть, испытать настолько сильное отвращение к себе, что на твоих руках краснеют порезы. Это уже стало своего рода традицией, но что поделать, если этот социопат с синдромом бога тебе попросту противен?

Ты принял решение, что завтра надо будет наконец позвонить Ему и рассказать все. Из всех вариантов, которые ты расскидывал снова и снова - этот может и не самый выгодный, но самый болезненный. Ты рискнешь всем, набрав его номер, но или ты живешь в строгости и раскаянии или становишься тем, кого так боишься.

@музыка: Arcade Fire – Black Mirror

@настроение: у меня пошла кровь носом пока я это писал

@темы: jo